Экспонат месяца

Скульптура «Степан Чумпин». Каслинский чугунолитейный завод, нач. ХХ в. Чугун; литье

К середине XVIII века Урал превратился в промышленный центр, здесь появились заводы Демидовых и Осокиных. Именно в это время Степан Чумпин решил воспользоваться своей тайной. Однажды, гуляя на этой горе, он нашел кусок руды и отнес его горному мастеру Ярцеву. Вместе они...

Набор для вина. Автор - Е.М. Бём. Дятьковский хрустальный завод. Кон. XIX в.

 

В коллекции стекла Егорьевского историко-художественного музея выделяется комплекс необычных по декору и форме изделий, созданных в конце XIX века на Дятьковском хрустальном заводе.

Автором эскизов и росписей предметов была Елизавета Меркурьевна Бём, известная русская художница второй половины XIX-начала ХХ века, интерес к яркому и самобытному творчеству которой вновь возрос в последние годы.

Елизавета Меркурьевна – женщина удивительной судьбы. Она родилась в 1843 году в Петербурге. В ее жилах текла татарская кровь: предки художницы носили фамилию Индо-гур, но со временем обрусели и стали Эндауровыми. 

Уже в детстве у Елизаветы проявились любовь и талант к рисованию. Но жизнь в России второй половины XIX века не особенно располагала к тому, чтобы женщина занималась чем-то еще, кроме дома, семьи и детей. Однако родители Елизаветы Меркурьевны оказались людьми прогрессивными: с 14 лет девочка занималась в петербургской Рисовальной школе Общества поощрения художников, училась у И. Крамского, окончила обучение с золотой медалью.

После замужества Елизавету Бем миновала судьба большинства современниц, увлеченных искусством: оставить баловство, дабы полностью посвятить себя воспитанию детей и домашним делам. Супругом художницы стал прекрасный скрипач, профессор Петербургской консерватории Людвиг Бём. Сам человек творческий, он с пониманием и одобрением отнесся к занятиям жены.

Елизавета Меркурьевна по этому поводу сказала: "Вспоминаю слова нашего великого писателя Л.Н.Толстого, который говорил, что у кого есть призвание действительное, то для этого найдется время, как находить его для того, чтобы пить или есть. И это совершенная истина; чувствую это по опыту. Любя всей душой свое занятие, я и по выходе замуж, и после того, как родила ребенка, все так же, если еще не более, занимаюсь любимым делом".

Вскоре художница нашла собственный стиль – акварели и силуэты. Любимыми натурщиками Елизаветы Меркурьевны до старости оставались дети. За двадцать лет активной творческой деятельности Елизавета Бём создала 14 силуэтных серий, более 300 сюжетов для открыток, оформила множество книг и журналов. Ее творчество было признано и на родине, и за рубежом. Работы Бём приобретали крупнейшие русские коллекционеры П.М. Третьяков и И.Е. Цветков. Большими поклонниками её искусства были Императоры Александр III и Николай II.

С 1893 года Бём увлеклась изготовлением стеклянной посуды. Случилось это после поездки в Орловскую губернию, где директором Дятьковского хрустального завода был её брат Александр. В то время стекло, с которым стала работать Бём, в художественных целях использовалось редко. Елизавету Меркурьевну можно считать первой, кто стал использовать стекло по-новому, она была практически единственным профессиональным художником рубежа XIX-ХХ веков, работавшим в технике росписи по стеклу.   

С именем Елизаветы Бём связана одна из самых ярких страниц в развитии русского национального стиля в стекле. Она делала формы для посуды, ориентируясь на старинные предметы: братины, стопы, чарки, ковши. Придумывала рисунки для эмалей. Сама расписывала посуду и внимательно наблюдала, если росписи делал кто-то другой.

Работы Елизаветы Меркурьевны участвовали в международных выставках — в Париже (1900), Мюнхене (1902), Милане (1906) — и везде получали медали. В Милане художница получила золотую медаль, как и на выставке в Чикаго (1893), за «прекрасную общую композицию, общий типичный характер орнаментальных деталей, высокую художественность возрождения древнего византийского и национального стиля».

Наиболее популярной авторской работой Е. Бём, вошедшей в прейскурант Дятьковского завода и выпускавшейся в большом количестве, стал набор для вина, отмеченный народным юмором. Художница сознательно выбрала зеленый цвет стекла, форму штофа и технику эмалевой росписи, свойственные русскому стеклу ХVIII века.

Фирменным знаком творений Бём, будь то акварели или изделия из стекла, были подписи. Художница использовала незатейливые коротенькие стихи, загадки, прибаутки, пословицы, разговаривая с народом на его языке. Так и в этом наборе игривое изображение пьющих и дерущихся чертей пояснено не менее «забористыми» надписями на тему потреб­ления крепких напитков.

Здорово, стаканчики,

Каково поживали?

Меня поджидали.

Пей, пей – увидишь чертей!, - гласит надпись на одной из граней штофа.

Стаканчики в наборе являются обманками. На 2/3 они заполнены стеклянной массой и вмещают не так уж много жидкости. На каждом – шутливая надпись-тост, предостерегающая от чрезмерного увлечения «зеленым змием», и порядковый номер в процессе употребления напитка. И если чертики на первых стаканчиках призывают выпить «на здоровье», «на веселье», «на задор», то на следующих читаем: «чай, кофе не по нутру, была бы водка по утру», «где выпивал, там и ночевал», «на радости выпил, с горя – запил», «хошь – не хошь, а выпить надо!».

 

Наряду с популярным винным сервизом, приобретенным в коллекцию основателем музея Михаилом Никифоровичем Бардыгиным, в собрании есть и другие изделия Е. Бём, существующие в единичных экземплярах.    

Интересна история их приобретения. Несколько десятилетий назад, встречая группу туристов из Москвы, бывший директор музея Эстер Яковлевна Равина рассказывала о художнице и ее творчестве. И вдруг оказалось, что среди гостей присутствует родственница Елизаветы Бём, москвичка Нина Евгеньевна Шмидт. В ее семье долгие годы хранились предметы из стекла, расписанные Е. Бём. Тронутая трепетным отношением к хранящимся в коллекции предметам, интересом к личности их создательницы, Нина Евгеньевна решила передать изделия в Егорьевский музей.   

Так в коллекции музея появились ковшик и мисочка в «русском стиле» с эмалевыми росписями в виде птиц и кувшин из голубого матового стекла, расписанный эмалью оранжевого цвета в виде морозного узора.